Радости конструирования

Институт ботаники имени Холодного Академии наук Украины разбросан по нескольким районам Киева, однако каждое утро, дело было в начале 1988 года, покинув гостиницу, я выбирал все тот же маршрут. Транспорт мчал меня по заснеженным улицам туда, где за юго-западной окраиной города, за ВДНХ Украины, расположено местечко Феофания. (Когда-то тут действовал храм святого Феофания.) Автобусом № 61 я добирался до отдела цитофизиологии и клеточной инженерии - двухэтажного, окруженного теплицами и садом здания, места, где клеточные инженеры ведут свой научный поиск. До Крещатика час езды, вместо обеда приходится гонять чаи с бутербродами, рабочих, точнее, исследовательских мест явно не хватает - на такие условия могли согласиться только очень преданные науке люди!

Отдел, он утвержден в 1982 году, - молодой, быстрорастущий научный организм. Как-то принялись определять средний возраст сотрудников - вышла цифра 32 года. И защиты тут идут в основном по монографиям: клеточная инженерия только-только зародилась, обобщающие труды можно перечесть по пальцам, многие термины, такие, к примеру, как «трансмиссионная генетика», люди начали произносить совсем недавно, и нет твердой уверенности, что они приживутся в лексиконе ученых.

Душа отдела, его мозговой центр, средоточие всех надежд и планов, несомненно, Юрий Юрьевич Глеба. Стремителен научный взлет этого человека - путь от аспиранта до академика АН Украины (избран в начале 1988 года, в возрасте 38 лет) он прошел всего за полтора десятка лет. К сожалению, поговорить с Глебой не удалось, он был в командировке, но рассказов о нем наслышался я немало. Этот ученый первым получил фертильные, способные дать потомство клеточные гибриды растений. Пробовал он и диковинные сочетания, соединял - из любопытства? - скажем, клетки табака с клетками... слизистой собственной гортани! Глебой - в соавторстве с его бывшим научным руководителем академиком Константином Меркурьевичем Сытником - написаны уникальные и по тематике и по изяществу, особой гармонии изложения материала книги.  Эти работы стали основным руководством для клеточных инженеров нашей страны, они цитируются во всех выходящих за рубежом изданиях.

Глеба не только крупный ученый, он еще и удивительная личность, с тонким художественным вкусом. Эпиграфом к книге «Слияние протопластов и генетическое конструирование высших растений» он выбирает слова французского эстета, поэта-академика Поля Валери: «Мы подошли здесь к радостям конструирования» (цитата из «Введения в систему Леонардо да Винчи»); рассуждая о генной инженерии, вспоминает о полотнах жившего в средние века великого нидерландского живописца Иеронима Босха, создавшего причудливые, фантастические, демонические образы химер - человекозверей и человекорастений...

Мне говорили, что Глеба еще и гений коммуникации, Протей, способный подобрать ключ к любой личности, любой индивидуальности, найти для каждого из своих сотрудников наилучшие условия для творчества и самоотдачи. Он только начинает, слышал я, приоткрывать грани своего Я, и, видно, только какой-нибудь Сартр или Камю, или кто-то еще из прославленных экзистенциалистов был бы способен до конца понять и оценить иррациональную суть его истинной натуры... Что ж, удивляться тут нечему, необычность дела, которым заняты руководимые Глебой исследователи, требует и людей незаурядных.

Я беседовал со многими сотрудниками отдела, внимательно приглядывался к ним, вслушивался в их голоса - мне хотелось лучше понять всех этих одержимых наукой людей. Ведь это были не просто дети очень юной науки, которые научились конструировать живые игрушки и, еще не очень заботясь о пользе, играют с ними. Нет, то истинные энтузиасты своего дела, которые и во сне должны видеть процессы слияния клеток, их последовательное превращение в цветущие чудо-растения невиданных форм. Люди, способные субботним или воскресным утром (лучшее время для работы: народу меньше, нет обычной толкотни, можно собраться с мыслями) ехать в такую даль только для того, чтобы лишний раз включить противомикробную воздуходувку, чтобы под микроскопом следить за изменениями мозаики чужеродных хромосом.

Такую страсть можно понять: подобное занятие гораздо интереснее, чем даже сидение перед компьютерным дисплеем. Там - игра ума, а тут - биение пульса созданной тобой жизни. Похоже, что ты как бы берешь интервью у господа бога, вопрошаешь его, что он чувствовал, когда шел первый день творения, второй, третий?.. Самодовольство? Удивление? А может, тревогу или страх от того, что созданное тобой уходит из-под контроля, начинает бунтовать? А условия работы? Творец, говорят, действовал во тьме, лепил из хаоса, беспорядка, абсурда. А клеточный инженер? Светлая, чистая, с кондиционером, с развешанными по стенам репродукциями картин Ван Гога комната. Тишина. Без грязи, прилипающей к сапогам, без хлещущих дождей, без всех этих рабочих атрибутов для тех, кто возится с растениями в поле; ты, словно раскинувший - в аквариуме? - сети рыбак, уверен: добыча не ускользнет от тебя, радость открытия, этот улов исследователя, обязательно попадет в твои руки...